Чтение школьников в условиях «цифрового бума»
Наше общество стремительно обновляется. Экономические и социальные перемены происходят так быстро, как, пожалуй, никогда прежде. Меняется и система ценностей, причем новое поколение уже не становится в этом отношении наследником предыдущего. В результате образуется некий идеологический вакуум, который стихийно заполняется разного рода «ложными копиями» – симулякрами. Залогом социальной устойчивости в такой ситуации выступает сохранение и трансляция культурной традиции. Поэтому так важно для нас, какой выбор сделает подрастающее поколение.
Самым доступным для ребенка и одновременно самым надежным для него каналом и способом экстраполяции в культуру прежде была книга, которая традиционно являлась «носителем» самой ценной для человечества информации. Но, увы, этот канал сегодня в значительной степени блокирован.
Чем это вызвано? Причин здесь много, и решающей среди них можно назвать стремительное и повсеместное распространение информационных технологий. Характерно, что и сами дети говорят об этом, как об основной причине смены их ценностных ориентиров, в том числе и в отношении чтения: «сейчас много компьютеров, сотовых телефонов и дети очень (выделено респондентами – Н. С.) увлечены этим», «детей моего возраста завлекает компьютер», «стало много более интересных средств получения информации и знаний», «многие не хотят читать, так как берут информацию в Интернете», «на дворе ХХI век и книги безнадежно устарели», «компьютеры заполнят все», «идет поколение компьютеров!».
Цифровая культура проникает в сферу образования и общения, становясь катализатором знаковых перемен. Цифровые технологии предлагают нам новые коммуникативные форматы. В результате обедняется язык, а вслед за этим изменяются читательские предпочтения детей и подростков. Ресурсы речевой культуры подтачиваются из-за повального распространения среди них общения с помощью мобильной, особенно SMS, связи. Нужно сказать, что она оправдывает свое название «мобильной» не только из-за скорости соединения, но и из-за высокого темпоритма общения. Соответственно, и стиль, и лексика высказываний начинают подчиняться этому ритмическому рисунку. Отсюда – «проглатывания», большое количество сокращений, условный сленговый язык, засилье междометий: эмоции вытесняют смыслы, для выражения которых нужно «много слов». Практически так же, хотя и более развернуто по времени, происходит общение в чатах. Здесь тоже царит сленг, нарочитое нарушение элементарных грамматических норм. Формат экранного, «замаскированного» общения порождает особый стиль – несколько развязный, иронически-ернический, скрывающий индивидуальность «юзера», который зачастую предстает здесь в некоем «типическом облике».
Не способствует речевому развитию школьников и чтение оцифрованных текстов. Конечно, сегодня в сети можно найти тексты любого уровня и на любой вкус, но «мерцание» мониторов, низкая разрешающая способность экранов не располагают к долгому и сосредоточенному чтению. Глубинное проникновение в текст, впитывание его (когда вы, по словам Р. Барта, можете «трепетно вкушать, нежно смаковать текст», ощущать, как в нем «вспыхивают языковые огни») становится в этом случае проблематичным. Потребитель экранного чтива, как правило, «скользит» по строчкам, нередко отвлекается от смысла, с трудом понимает и плохо запоминает прочитанное (феномен так называемого «отвлеченного чтения»).
Школьники и сами признаются, что процесс чтения становится для них все более сложным. Большинство пропускает какие-либо фрагменты или «вязнет» в описаниях, с раздражением спотыкается о непонятные слова (а таких для них становится все больше; в обиход уже входит новый термин – «языковоистощенные дети»). В конечном итоге, трудным для них становится уже сам «классический» процесс чтения, ведь дети, читающие текст с экрана, привыкли торопиться...
Книга как цельный, нерасчленяемый текст начинает раздражать ребенка своей «протяженностью» («книги слишком протяжные,– пишет 14-летний мальчик,– на 50 страниц – одна мысль»). Дискретность экранного текста, возможность произвольного с ним обращения (его можно «расчленять», «резать», компоновать по своему усмотрению), с точки зрения школьников, выгодно отличает его от традиционного «кирпичного». «Здесь быстрее находишь то, что нужно», «здесь все удобнее и легче»,– говорят они. «Удобнее и легче» – это, конечно, существенно, если учитывать серьезную учебную нагрузку. Но в то же время из-за такой «легкости и удобства» дети оказываются лишены того, в чем испытывают подлинную потребность – лишены универсальности познания. Ведь ребенок – это растущая личность. Когда он сокращает «порцию» знаний, следуя лишь необходимости получить информацию в конкретной ситуации, то получает «пищу» для себя такого, какой он есть в данную минуту, но не получает ничего впрок. Говоря словами Ю. М. Лотмана, в этом случае происходит «уподобление текста потребителю», а не более важный – обогащающий – процесс – «уподобление читателя тексту».
Неудовлетворенный трудной, «протяжной» книгой ребенок если и продолжает читать, то начинает искать издания «легкие». Это книги для массового читателя, рассчитанные именно на легкое потребление – в основном, массовые детские книжные серии («Волшебные миры», «Черный котенок», «Ужастики», «Мальчик и девочка» и др.), а также некоторые издания для взрослых. Примечательно, что лидером в рейтинге среди подростков стала Д. Донцова с ее «ироническими детективами», стилистика которых напоминает чатовский «стеб». Главным же требованием подростков к «хорошей книге» становится «простота»: им нужна книга «простая», «несложная», «легкая и простая», «без занудства» и т. д.
Современное книгоиздание с его преимущественно коммерческой направленностью отвечает на подобные «запросы», выпуская «легкую» книгу, написанную «простым языком». Это книга компактная (чаще всего, небольшая повесть), с устойчивым, ожидаемым контрапунктом сюжета, который задан самим названием серии, написанная легким, разговорным языком. Здесь преобладает диалог, а нелюбимые детьми описания и рассуждения сведены к минимуму. Добавим, что авторы обращаются преимущественно к жанрам, наиболее адаптивным для читателей-детей (приключение, детектив, сказка, трогательная повесть для девочек и др.). Смысловая ущербность такой книжной продукции якобы компенсируется актуальностью тематики, узнаваемостью жизненных ситуаций. Многие издания создаются по принципу моделирования: задается определенная актуальная для подростков ситуация и предлагаются «правильная» и «неправильная» модели поведения с последующим вынесением резюме. По такому принципу, например, строятся все книги Ф. Паскаль из серии «Школа в Ласковой долине», пользующиеся популярностью у подростков. В них проиграны наиболее распространенные в наше время «опасные» для этого возраста ситуации: проба алкоголя и наркотиков, экстремальные развлечения, ранний секс, азартные игры и пр. Главные героини – девочки-близняшки – демонстрируют альтернативные модели поведения в каждой из перечисленных ситуаций, и запрограммированное фиаско «неправильной» героини должно, по замыслу автора, укрепить подростков в их позитивном выборе. Такие ожидания имеют определенные основания, ведь подростки достаточно внушаемы. Другое дело, что о художественном воздействии в этом случае можно говорить лишь с большой оговоркой. «Полезность» и «актуальность» произведения становятся оправданием его ущербности в художественном плане, что не может не вызывать тревогу. У юных читателей, которые «перекормлены» книжными суррогатами, притупляется, а то и вовсе атрофируется художественное чутье. В результате затрудняется формирование у них художественного вкуса или хотя бы элементарных селективных способностей. Но, что особенно важно, у подростков, потребляющих такие суррогаты, оказывается недостаточно духовно-интеллектуальных ресурсов для осознанного строительства собственной личности и осмысленного жизнетворчества.
Министр образования А. Фурсенко в своем докладе Совету федерации в феврале 2006 года, например, отметил, что «у современной молодежи при высоком уровне запросов ярко проявляется низкий уровень социальной ответственности». Ей «не хватает долгосрочных амбиций и глобальных целей». В свою очередь, социологи говорят о появлении нового социального типа молодого россиянина – «игромана», который смотрит на жизнь, как на игровое поле, где любую жизненную ситуацию можно отыграть заново. Отсюда – облегчение социальных реакций, нечеткость и нестойкость жизненных интересов.
Разумеется, не стоит преувеличивать влияние ситуации с детско-подростковым чтением на формирование социального облика юного поколения, но нельзя и недооценивать этого влияния. Необходимо трезво оценить сложившуюся ситуацию, чтобы выработать реалистическую и действенную коррекционную стратегию.
Очевидно, что возврат к прежней «литературоцентричности», повальному увлечению чтением вряд ли возможен, особенно когда речь идет о молодежи, которая выросла в условиях новой электронной культуры (это, кстати, подтверждается опытом стран, раньше нас переживших «цифровой бум»). Но сохранить для ребенка книжную среду, создать различные варианты и способы погружения в нее, помочь ему открыть для себя, насколько увлекательным может быть сам процесс чтения, мы можем и должны. Это вопрос сохранения культурной традиции, прерывание которой грозит скатыванием к духовной деградации. Примечательно, что все большее распространение в нашем обществе сегодня получает парадигма техническо-гуманитарного равновесия как альтернатива чисто технологической концепции его развития. Эта тенденция, очевидно, появилась в качестве противовеса тому процессу примитивизации личности и человеческих отношений, который мы наблюдаем в последнее время,– она появилась в качестве попытки уравновесить объективные требования времени и глубинные потребности человеческой природы.
Библиографический список:
1. Барт Р. Мифологии / Р. Барт. – М.: Изд-во им. Сабашниковых, 2000. – 320 с.
2. Фурсенко А. Об основных направлениях молодежной политики в Российской Федерации: тезисы доклада в Совете Федерации 8 февраля 2006 г. / А. Фурсенко // Родительское собрание. – 2006. – 1. – с. 6-9.
3. Дубин Б. Интеллектуальные группы и символические формы: очерки социологии современной культуры / Б. Дубин. – М. : Новое изд-во, 2004. – 369 с.
4. Гениева Е. В. Библиотека как центр межкультурной коммуникации / Е. В. Гениева. – М. : РОССПЭН, 2005. – 208 с.
Н. К. САФОНОВА
